Средь масок из музыки слов

Н.Усков о устройстве России и ее жителей.

Fri, 18 Dec 2009 03:33:11 GMT

Ян Райнис

Sat, 22 Aug 2009 13:06:15 GMT

Ян Райнис ( настоящее имя и фамилия Янис Плиекшанс) [30.8(11.9).1865 — 12.9.1929 латышский поэт, драматург, принадлежавший к плеяде символистов.

Туман без конца

-Туман сочится меж ветвей,
Трава сырая побелела.
Пронизывает до когтей.
Седою изморосью тело.

Где спрятаться? Где переждать?
Туманный полог не редеет.
Настанет день... И ночь опять...
А изморось все сеет, сеет.

Человек и боль

Что ей, природе, боль человека?!
Вся — совершенство, вся — безразличие,
Вечно прекрасная, вечно холодная,
Словно картины загробной жизни.

Суровая душа

Не плачешь ты, хоть слез в тебе сверх меры, —
Пролей же их на чернь потоком серы!

Песня нищих

Нет в мире доли
Злей и круче:
Просить у тех,
Кто тебя мучит.

Нищие духом,
Мрете глупцами,
Жизнь свою губите
Горем-слезами.

На пороге вечности

Я должен умереть?
Жизнь обретает вдруг особое звучанье...
Мой труд не завершен... и пресеклось дыханье, —
Стать атомом?! А попросту — истлеть...
Итак, удел наш — умереть!

Единственная звезда

Запомни свойство высших идей:
Они безучастны к судьбам людей.

И тот, кто огнем идеи горит,
О смерти не думает, не говорит;

Сжигая себя, не щадя друзей,
Он всем, что дорого, жертвует ей;

Идет он к цели неколебим,
Бессильны хула и смех перед ним;

Во мраке, нависшем со всех сторон,
К звезде единственной он устремлен.

Беспрестанная борьба

И это еще не последний наш бой,
Победу нам праздновать рано с тобой:

Немало разбить предстоит нам оков,
Грядущего взор и слепящ и суров;

Гони же усталость! Бодрее шагай!
Священное пламя сильней разжигай!

Друзья, вы шеренги смыкайте тесней!
На битву встают миллионы людей —

Бушует огонь, кровь рекою течет, —
Свободное царство здесь строит народ!

Соглашатели
{Интеграция}

[...]
Овечки блеют невинно:
"Мы — плоть и душа едины!"

[...]

Но волк ответа не слушает,
Овцу он выбрал и кушает:

"Вот так, баранье отродье,
Мы станем единой плотью!"

Огромнее Рима

Мощь тем сильней возрастает,
Чем цели стоят грандиозней;
С Римом сравниться никто
В мире пока не сумел!

Вам, пролетарии, надо
Быть Древнего Рима сильнее;
Рабство народам он нес,
С вами ж свобода грядет!
Боль и надежда

У нас одна надежда,
И боль у всех одна.
Моя тоска вам внятна,
И ваша мне видна.

У всех, кто на чужие
Заброшен берега —
В пески, болота, степи,
В суровые снега, —

У всех одна надежда
И в этот горький час —
Что родина воспрянет
И снова примет нас.

Что родина воспрянет,
Что беды отомрут.
И это все — награда
За наш суровый труд.

Все и один

А одинок ли я из-за того,
Что в одиночестве пребываю,
Что оторвали меня от отчизны?
И только поэтому должен грустить я,
Предаваться отчаянью?

[...]

И пусть все рухнет на одиночку:
Мысль и терпенье все превозмогут;
Пусть почву вырвать грозят из-под ног, —
Народ уничтожить, с которым ты рос:
Не отвратить воскресенья из мертвых;
Пусть скрытно поток подо льдом струится,
Время настанет — он вырвется к свету;
А время это — не за горами, —
Так что ж мне грустить, что я одинок?

Вопрос

Да, человечество больше,
Чем человека, любил я:
Мелкой частице всегда
Целое предпочитал.

Люди платили мне тем же:
Они проходили мимо,
Мой труд им казался ядром,
Сам я — пустой скорлупой.

Что, если мы заблуждались?
Работу свершают люди,
Нам человечества мощь
Лишь в человеке видна!

Утешение

И если труд закончить ты не смог
И злая ночь пришла на твой порог,
Не унывай — с зарей придет другой,
И завтра труд окончен будет твой...

Иди спокойно — есть замена всем,
Ведь целое не связано ни с кем,
И каждый, как бы ни был он ценим,
Лишь самому себе необходим.

Две радости

Как радостна победа над собой!
Душа ликует, вольная, как птица.
Другая радость: на тропе земной
Ты друга встретил — есть кому открыться.

Две радости... Других на свете нет.
Отныне, сколько путь не будет длиться,
Но ты готов дать смерти свой ответ:

Чему не жить, пусть разрушает время,
А жизнь — в родстве духовном сеет семя.

Росток

Со временем мира борьбы не бойся.
Не время — мера. Лишь рост — твоя мера.
Ты сущность свою обретаешь в росте
И вечность ставишь себе пределом.

Окончатся дни — одинокое древо,
Ты вырвешь из лона земли свои корни.
И прах отрясешь, о земном забывая,
В другую жизнь прорастая душою.

Жизнь — движенье

Движенье — жизнь. А смерть? И смерть движенье,
Хоть у него и вид иной.
Подумай лишь о верном примененье.

Чулан

[...]

В былое время здесь пороли люто
Заморенные жалкие рабы
Других рабов, заморенных и жалких,
Кнутами по указу сытых бар,
И кровь по лестнице стекала, —
Здесь люди издевались над людьми.
Вновь борьба

Не время опьяняться красотою,
Не занавесит взгляд вуаль цветная:
И сквозь нее дух видит жизнь нагою;
Все так же совесть мучает больная.

Свободы нет! — она под крышкой гроба,
Опять народ наш кровью истекает,
Опять на нашем троне грех и злоба.

Так пусть же красота не расслабляет,
Но в бой ведет и силы прибавляет.

Их время

Во времени чужом ужасно жить:
Ты чужд всему и чуждо все тебе,
И говоришь, и ходишь ты не так;
Все мерзким представляется душе,
И сам ты здесь не нужен никому —

Хоть полюбить бы, чтоб им ближе стать!
Но как, но как их полюбить смогу,
Когда их можно только презирать?

Идущему

Не напрасно ль
Новую борьбу ты ищешь?
Разве кончена
Та, старая борьба?

Стой на прежнем
Боевом посту бессменно!
В новом облике
Все тот же враг пред нами.

Зерно истины

"Пусть враги клевещут, — все равно,
Есть в нападках истины зерно".
— Только жаль, что истины зерно
Под горами лжи погребено.

О себе

Хотите знать, каков я? Что со мною?
Я сердце обнажаю перед всеми -
Ваш слух стихами мучаю давно я,
Вам так знаком, как будто бы в родстве мы.

Черты? Портрет предложат по дешевке...
Фигура, облик? Стройный, бледнощекий,
Седой, голубоглазый, гибкий, ловкий,

С фигурой тонкой, сильной и высокой, -
- Кто ж ты? - Пристал! Услышишь, будет время

Великие круги

Те волны движут в небесах светила,
А ты летишь в них по большим кругам,
Ничтожных жизней очень много там,
Но и твоя круг этот отразила.

И жизни духа в тех волнах движенье,
Там новое порою рвется к нам
И ввысь влечет, чтоб вновь не повториться.

Но может человек круги ломать,
Приказывая новым солнцам встать,
И новый круг от старых зародится.

Идущий побеждать

Бодро шел ты за победой светлой,
Грусть мою врачуя ярким словом:
"Новые порядки будут в мире!
Прочь враги трусливо убегают,
Кто еще остался - к нам приходит,
Вороны весну как будто кличут,
Солнце в нашу сторону стремится,
И великий день не за горами.
Будут нами править мир и счастье,
Что везем мы в пышной колеснице".

Бодро уходил ты, сын мой милый,
Но когда вернешься, ненаглядный,
Чтоб одна я долго не грустила,
Чтобы утром вышла на дорогу
И с улыбкой на лице счастливом
Встретила, как будущее, сына?
Чую я ликующую силу,
Сына молодость ее взрастила,
Это не умрет, хотя б ты умер, -
Солнечное счастье предо мною.

В горести тебя я воспитала,
Руки оттянул ты мне младенцем,
Нарезая хлеб тебе, согнулась,
Сгорбилась, когда ходить учила.
Но ты жизнь мне снова возвращаешь!
Ты когда вернешься, ненаглядный, -
Помощь и поддержка мне, старухе?
Не хочу теперь тебя тревожить,
Ты к победе шествуй безмятежно,
Тех с собою поднимая к солнцу,
Кто так долго прозябал в неволе.
Мать твоя, с веселою надеждой

Воплощение души

...Существом себя едва заметил, - самовыраженью ищешь формы: ощупью идёшь сквозь сумрак утра. Сердце мается в тоске по слову: черпает его из донных болей, а глаза с цветов его сбирают. Медленны слова, как мёд тягучи, - приторность цветка и горечь боли - тёмным золотом тяжёлым льются. В этом золоте ещё безгласны формы, и душа свой образ душам ближних лишь в немой поэзии являет.

Винцас Миколайтис-Путинас

Wed, 19 Aug 2009 23:38:19 GMT

Винцас Миколайтис-Путинас (1893-1967) - литовский символист, из под чьего пера вышел не одни сборник стихотворений, несколько поэм, пьес и два романа. Родившись в крестьянской семье он стал священником, но в 1935 году порвал с духовенством и женился, за что был анафемирован. В 1915—17 учился в Петроградской духовной академии. В 1922 в Фрибуре (Швейцария) изучал философию, искусство, историю и литературу. Преподавал литературу в Каунасском (с 1923) и Вильнюсском (1940—54) университетах (с 1928 профессор).

БЕЗЗВУЧЬЕ И МРАК

В доме моём этой ночью беззвучье и мрак,
Дом – как руины святилища – пуст и постыл.
Колокола тишины, леденея, гудят на ветрах.
Жертвенный камень остыл.

Пусть позабыли жрецы об огне алтаря –
Ты погасить одиночество в сердце не мог.
Жди, одинокий: ещё не восстала заря
Грозная, будто клинок.

Звёзды задув, ты бы мчался, не ведая вех.
Пусть и душа остывает во мраке, оцепенев.
Ветры хаоса пусть вырвут из сердца навек
Муку, печаль и гнев.

Море услышишь и пламенный говор гор.
Горький напев оживёт: словно звезда, обуглен.
Жди, одинокий: нескоро зажжётся простор,
Острым клинком разрублен.

1922

пер. Г. Ефремова

ПОЛНОЧЬ

Звук где-то словно отзвенел,
И мне уже пора покинуть ночь
С ее прохладной тьмой,
Но звездный свод лишь ярче заблестел.
Вдруг упадет еще одна?
Я лучше не пойду домой.
* пер. А.Ахматовой

ИЗ ЛАЧУГИ УБОГОЙ
И вот вышел, заблудился в мире -
Мшаная лачуга сгинула вдали…
И. Тыслява.

Из лачуги убогой
Вышли мы на большую дорогу.
И, как будто, от бури невольно
С непривычки глаза замигали
От грома и молний.

Мы прошли миль с сотню,
Вспоминая о том, где росли, неохотно,
И забылись, взглянули - нет старенькой хаты,
Вдали лишь одни силуэты,
да стены ограды.

Одиноко березы грустят,
И в тоске по лазури, листвой шелестят,
А Распятья от сырости никнут и боли,
О судьбе нашей жизни
надумавшись вволю.

Вновь в крови червонеют закаты,
И наш путь на распутьи, сомненьем чреватый,
Может нас привести, если будет неточен
От зари в пустыри, прямо к ночи,
к чернеющей ночи…

Нет, сердца жарче стали!
Нас похитили, было, обманныя дали.
Но оттуда нас вывели светлыя вехи,
И под шелест берез мы вернемся
под родимую стреху.

*Putinas. Pro vargingą lūšnelę. Путинас. Из убогой лачуги. С литовскаго.
Перевел Евгений Шкляр // Балтийский альманах. 1937. № 5, май. С. 26 - 27.

ИИСУС ПРИДОРОЖНЫЙ

О Боже мой, как эти ночи светлы!
Как высоки просторы поднебесья!
А звезды, звезды,– малые, большие,
Так светятся, что даже страшно, Боже.

Вот выйду я на ровную дорогу,
Там воля-волюшка, на той дороге,
на той дорожке ровной светла ночка,
Здесь молодому думу впору думать.

Но что ж ты, Боже, очи не смыкаешь,
Ты пригорюнился вблизи дороги,
Где день-деньской все беды и злосчастья,
Стеная, по дороге ровной бродят.

О Боже мой, неужто эти беды
Тебя к дороге с неба испросили,
Или осенние большие ночи
Тебя из снов из наших сотворили?

Прими меня, Иисусе Придорожный,
Дай мне помыслить у дороги ровной.
А в светлом небе ясные созвездья
Так светятся, что даже страшно, Боже.

1926
*пер.Д. Самойлова

ПОСЛАНИЕ

"Не захотел я думать
о настоящем,
о будущем.
Но захотел найти связь
между собой и миром.
Но захотел радоваться
тому,
что меня окружало,
разливалось вокруг,
через душу мою тянулось.
Мне не стоит стыдиться
того, что живу.
Дверью должен я стать,
идти не унывая
сквозь труху и шелуху
к свету.
Путь труден всегда,
но верен.
Для того, кто ищет,
длится каждый миг.
А нашедшему
остаётся радость,
долгая, как вечность.
Я не посмел умирать,
не зная о жизни.
Шаг за шагом видел,
что смерти нет.
Есть только бесконечный свет
и бесконечная темнота -
как ритм, волна или пульс.
Так остался я вечным.

НОЯБРЬ
Опять в тумане спит природа,
И снова – слякоть и дожди!
Опять на сердце непогода,
А радость где-то позади.

Но только не сдавайся в плен
Воспоминаниям бесплодным;
И до свершенья перемен,
Как эта осень, стань холодным.

Намного станут дни короче,
Застынет лед. И потому
Коротких дней и долгой ночи
Ты будешь гость в своем дому.

НЕ КИЧИСЬ БЛАГОНРАВЬЕМ
Не кичись благонравьем своим безбрежным,
Гордыню в душе лелеять – негоже.
Будь хоть малую толику грешным,
Не уподобься ханже-святоше.

А повстречаешь увечную душу,
Ужели крикнешь: «Меня не марай!»
Дай состараданью пробиться наружу
И спрячь подальше свою мораль.

Как ханжеская улыбка картинна –
Глаза и змею умилить могли бы!
А в сердце святоши – топкая тина,
И сам он как ледяная глыба.

Да будет взор твой прям и суров,
Помни: ты сам не годишься для рая.
Заблудшему дай утешенье и кров,
Не мудрствуя, не укоряя.

1959

МОЦАРТ
В тишине концерт мой начат.
В этот пышный зал пришли
Дамы и князья и короли
Слушать знаменитого маэстро.
Стройно и свободно из оркестра
Музыка моя ко мне летит.
Радостный, как первый луч рассвета,
Возникает голос менуэта.
Звуки зыбки и многообразны,
То они мечтательны, то страстны,
То смиренны, то упрямы...
С восхищеньем слушают вельможи, дамы.
* * *
Нет, не так звучать вам надо,
Флейты, скрипки!
Ваши радости так зыбки, —
Я страдаю от разлада
С непонятной новой темой.
Мне нужна от вас иная речь!
И тотчас же в ярком блеске свеч
Задрожала, муки не скрывая,
Странная мелодия, иная,
Бьется и трепещет, как в лесу,
Превращаясь в горькую слезу.
* * *
Посетил меня недавно
Гость один необычайный,
Был он весь овеян тайной —
Черный гость...
Потупив очи,
Он сидел со мной до ночи.
А как свечка догорела —
Встал пришелец и несмело
Реквием мне заказал.
И теперь я постоянно
Слышу голос этот странный.
Он исходит из могилы:
Dies irae, Dies irae,
Слышу в ужасе бессонном:
Tuba mirum spragens sonum
Долетает издалека:
Benedictus cum me voca...

Не ему — себе в ответ
Говорю: исхода нет.
Нет исхода, нет покоя,
Замолчи, забудься сном,
Мы с тобою схожи, —
Скоро нищенское ложе
Станет жесткою доскою,
Крытой черным полотном...
И свеча погасла вдруг.
Непроглядный мрак вокруг.
Не склоняюсь я в мольбе,
Ни о чем я не прошу,
Только Реквием себе,
Самому себе пишу.
Закрываются глаза мои.
Голова склонилась над столом.
Дай мне руку и пойдем.
* * *
И хотя бы кто-нибудь
Проводил в последний путь.
Нет, никто с венком из лилий
Не пришел к его могиле,
Да и где могила эта?
Нет следа, но где-то, где-то...
Для кладбищенской земли
Бедняки и короли одинаково
равны.
Мирно спит бедняк бесправный,
Ведь его не тяготит
Тяжкий груз могильных плит.
Шелковистою травою
Стало сердце неживое,
И цветок над ним растет,
Глядя утром на восход.
* * *
В этот пышный зал пришли
Не князья, не короли,
Нет, совсем иные люди
Ждут его, как ты и я,
Ждут, дыханье затая,
Ждут, мечтая, как о чуде.
*пер. М.Петровых
ИЮЛЬ
Из месяцев июль - покой.
И чувств легка дремота.
Спят страсти майские в тиши,
И вся земля без перемен,
И сухи все болота.

Но ах - не верь!
Трудиться солнцу день-деньской,
На всем его сиянье,
Все закоулки на свету,
И над кустарником густым
Усердных пчел жужжанье.

Омоет ягоды гроза
Под летним небосводом,
А если в полдень устаешь,
То хлеба черствого ломоть
Намажь душистым медом.

Огнем сияют вечера,
Луч холм погладит нежно,
А ты взберись на этот холм
И пред ночною тишиной

Склонись главой мятежной.

* пер. Ахматовой

АВГУСТ
Последний звон косы давно умолк,
И пашни колки, как щетина.
Я счастлив, что один.
Мне хорошо,
И широка вокруг равнина.

Когда сияние поблекнет за холмами,
Тогда лишь я мой покидаю дом
И глубоко вдыхаю
Прохладу августа,
Пью жадным ртом.

Мне долгожданный праздник - эта ночь.
Я вверх гляжу, и небо так бездонно,
Впервые засияли ярко звезды,
И в сердце день уже молчит стозвонный.

Прозрачны звезды августа и часты,
Летят они к земле и в небе тают.
Вот!.. Вспыхнула одна!..

За ней тропинка,
Вся в искрах золотых она блистает.
* пер. Ахматовой

ое врезки

Эпиграммы и пародии декадентов и на декадентов

Mon, 25 May 2009 11:23:53 GMT

ПРИЗНАНИЕ МОДЕРНИСТА
Александр Измайлов

Для новой рифмы

Готовы тиф мы

В стихах воспеть,
И с ним возиться,
И заразиться,
И умереть.

На Брюсова

В. Буренин

ПЕСНЬ О ЧЕПУХЕ

Цветок засохший, душа моя!
Мыснова двое - ты и я...
В.Брюсов "Песнь о смерти"

Сапоги в смятку - душа моя.
Идиотом-поэтом сделался я.

Сидит лягушка на берегу,
Рот открыт, а сама - ни гу-гу.

Что ни на строчку - нельзя читать,
На всем чепухи лежит печать.

В стихах сумбур и пустота.
Над тихим морем ищу креста.

На колокольне вижу корабли,
Солнце проникло до пупа земли.

Жжет беспощадно лучами сей пуп.
Я, поэт-декадент, утомительно глуп.

У меня в голове не мозги, а песок.
Но лягушка заквакает - дайте лишь срок.

Вместе с лягушкой открыл я рот,
И запоет вновь поэт-идиот.

"Аполлона" страницы открыты всегда
Для рифмованных строк, где царит ерунда,

И в "Аполлоне" - бессмысленно-горд -
Еще раз я побью ахинеи рекорд.

Николай Вентцель:

Существовал когда-то встарь
Известный Брюсов календарь.
Он врал, — но что не говори,
И всё ведь врут календари!

Календаря того уж нет,
Но Брюсов есть зато поэт,
И, откровенно говоря,
Почище врет календаря.

Басни Фомы Пруткова

Раз ночью мартовской, отведав жирной мыши,
Кот под трубой, в Москве, средь крыши
Сидел
И пел.
Пел об искусстве,
Пел о поэзии, о чувстве.
И, наконец,
Пушистый наш певец
Мяукать стал: "Напрасно Брюсов хочет
Поэтом первым слыть, напрасно он хлопочет.
Хоть "Скорпион" моих стихов не издавал,
Но первый я поэт, мне внемлет весь квартал".
Так кот твердил в чаду;
Но на беду
По той же улице Валерий Брюсов,
Вождь декадентских оболтусов,
Пошатываясь брел,
И, кошачьим смущенный словом,
С котом, как бы с Щегловым
Иль незабвенным Соловьевым,
Литературный спор завел
(Он пил в тот вечер пипермент).
И вот, уставя взор в небесный департамент:
"О кот, умерь свой темперамент!"-
Воскликнул гордый декадент:
"Мои "Шедевры" ты внимательно прочти,
Во мне царя поэзии почти!.."
Но кот ему в ответ:
"О, нет!
Тебя я выше:
Ты Брюсов на земле, а я сижу на крыше".
Так слово за слово, вопили полемисты.
"Цыц, вы, проклятые, чтоб вас побрал нечистый!"
Проснувшись, крикнул им городовой:
"Брысь, кот, а ты, поэт, иди домой!"

На свете много есть весьма различных вкусов
Кому приятен кот, кому Валерий Брюсов.

На Бальмонта

Брюсов:

1. К. Д. Б.
Будем как солнце! И диск восходящий
Брызнул лучами на весь горизонт…
Вечер настал. И сквозь дождь моросящий
Тусклым пятном догорает Бальмонт.

2. ПРОПОВЕДНИКУ «МИГА»

Те же слова ты твердишь, что твердил назад лет пятнадцать,
Так же восторженно ты — «мигом живите!» — зовешь.
Но почему ж этот миг продлился на долгие годы?
Жизни текучей пророк, мумией кажешься ты.

Инокентий Анненский:

К. Д. БАЛЬМОНТУ

Тому, кто зиждет архитрав
Над гулкой залой новой речи,
Поэту "Придорожных Трав"
Н и к т о - взамен банальной встречи.

ИЗ БАЛЬМОНТА

Крадущий у крадущего
не подлежит осуждению.
Из Талмуда

О белый Валаам,
Воспетый Скорпионом
С кремлевских колоколен,
О тайна Далай-Лам,
Зачем я здесь, не там,
И так наалкоголен,
Что даже плыть неволен
По бешеным валам,
О белый Валаам,
К твоим грибам сушеным,
Зарям багряно-алым,
К твоим как бы лишенным
Как бы хвостов шакалам,
К шакалам над обвалом,
Козою сокрушенным
Иль Бальмонта кинжалом,
Кинжалом не лежалым,
Что машет здесь и там,
Всегда с одним азартом
По безднам и хвостам,
Химерам и Астартам,
Туда, меж колоколен,
Где был Валерий болен,
Но так козой доволен
Над розовым затоном,
Что впился скорпионом
В нее он здесь и там.
О бедный Роденбах,
О бедный Роденбах,
Один ты на бобах...

Александр Измайлов:

К. БАЛЬМОНТ
Я вижу Толедо,
Я вижу Мадрид,
О белая Леда! Твой блеск и победа
Различным сияньем горит…
К. Бальмонт. Испанский цветок

Я плавал по Нилу,
Я видел Ирбит.
Верзилу Вавилу бревном придавило,
Вавила у виллы лежит.

Мне сладко блеск копий
И шлемов следить.
Слуга мой Прокопий про копи, про опий,
Про кофий любил говорить.

Вознес свою длань я
В небесную высь.
Немые желанья пойми, о Маланья! —
Не лань я, не вепрь и не рысь!..

О, щель Термопилы,
О, Леда, о, рок!
В перила вперила свой взор Неонила,
Мандрилла же рыла песок…

На Сологуба

Брюсов:

1

На Сологубе Федоре
Учитесь, лодыри,
Не тратить сил.
Он долго не упорствовал,
Полукоморствовал
И прекратил.
2

Твои глаза, конечно, зорки,
Ты беса мелкого узрел,
Но ах! Зачем же прелесть порки
В своих поэмах ты воспел.

Василий Князев:
Из цикла "Лукоморская компания"

В 31-м номере появился Федор Сологуб.

У «Лукоморья» старый дуб
Разросся пышно и картинно;
Под дубом — Федор Сологуб
Почил от дел своих невинно.
Но что милее для души
Почтеннейшего Сологуба:
Златая цепь иль желудь с дуба?
Эдип, реши.

На Гиппиус

Александр Измайлов:
З. ГИППИУС

И я такая добрая,
Влюблюсь — так присосусь.
Как ласковая кобра я,
Ласкаясь, обовьюсь.

И опять сожму, сомну,
Винт медлительный ввинчу,
Буду грызть, пока хочу,
Я верна — не обману.

З. ГИППИУС

Углем круги начерчу,
Надушусь я серою,
К другу сердца подскачу
Сколопендрой серою.

Плоть усталую взбодрю,
Взвизгну драной кошкою.
Заползу к тебе в ноздрю
Я сороконожкою.

Вся в мистической волшбе,
Знойным оком хлопая,
Буду ластиться к тебе,
Словно антилопа я.

Я свершений не терплю,
Я люблю — возможности.
Всех иглой своей колю
Без предосторожности.

Винт зеленый в глаз ввинчу
Под извив мелодии.
На себя сама строчу
Злейшие пародии…

На Блока

Осип Мандельштам:

Блок
Король
И маг порока.
Рок
И боль
Венчают Блока.

На Вл. Соловьева

Николай Вентцель

В. С. СОЛОВЬЕВУ

Не то мудрец, не то пророк,
Умом он гибок, словно хлыстик.
Его никто понять не мог,
И потому все звали «мистик».
То восклицал он: «Господа!
Скорее в Рим! Признаем папу!»
(Дай власть ему — и он туда
нас потащил бы по этапу.)
то утверждал, что наш народ
всем одарен природой щедро,
И звал торжественно в поход
В его таинственные недра.
И вдруг, сознав, что в этот век
Смешно разыгрывать Мессию,
Себя публично он посек…
Да заодно уж и Россию.

Владимир Маяковский

НА В. С. СОЛОВЬЕВА

Хотя в поэзии он немощный старик,
А в философии — немыслящий младенец,
Но тем одним уже он славен и велик,
Что двух сопряг он муз, как истый двоеженец.

Владимир Соловьев

ЭПИТАФИЯ

Владимир Соловьев
Лежит на месте этом.
Сперва был филосОф,
А ныне стал шкелетом.
Иным любезен быв,
Он многим был и враг;
Но, без ума любив,
Сам ввергнулся в овраг.
Он душу потерял,
Не говоря о теле:
Ее диавол взял,
Его ж собаки съели.

Прохожий! Научись из этого примера,
Сколь пагубна любовь и сколь полезна вера.

На декадентов

Владимир Соловьев

ПАРОДИИ НА РУССКИХ СИМВОЛИСТОВ

1

Горизонты вертикальные
В шоколадных небесах,
Как мечты полузеркальные
В лавровишневых лесах.

Призрак льдины огнедышащей
В ярком сумраке погас,
И стоит меня не слышащий
Гиацинтовый пегас.

Мандрагоры имманентные
Зашуршали в камышах,
А шершаво-декадентные
Вирши в вянущих ушах.
2

Над зеленым холмом,
Над холмом зеленым,
Нам влюбленным вдвоем,
Нам вдвоем влюбленным
Светит в полдень звезда,
Она в полдень светит,
Хоть никто никогда
Той звезды не заметит.
Но волнистый туман,
Но туман волнистый,
Из лучистых он стран,
Из страны лучистой,
Он скользит между туч,
Над сухою волною,
Неподвижно летуч
И с двойною луною.
3

На небесах горят паникадила,
А снизу — тьма.
Ходила ты к нему иль не ходила?
Скажи сама!

Но не дразни гиену подозренья,
Мышей тоски!
Не то смотри, как леопарды мщенья
Острят клыки!

И не зови сову благоразумья
Ты в эту ночь!
Ослы терпенья и слоны раздумья
Бежали прочь.

Своей судьбы родила крокодила
Ты здесь сама.
Пусть в небесах горят паникадила, —
В могиле — тьма.
Неизвестный поэт

На Рембо

ВЕРЛЕН ОБ ОГРАБЛЕНИИ РЕМБО В ВЕНЕ

Что сказать вам, я не знаю: вот попал - так уж попал;
Был бы рядом полицейский, я б его измордовал.
Значит, выбрался я в Вену. Думал я, что был хитер -
Целый ворох документов в карманАх с собой припер.
В местных кабаках нажрался, так что лыка не вязал,
И извозчик ненавистный меня гнусно обокрал,
Лишь одни штаны оставил. Вы ответьте мне, друзья -
Разве это справедливо?! Ладно. Ну и, знчит, я
Вену, что твой долг, обрыскал, но найти его не мо-
гу. Так лучше в Шарлевиле жрать мегерино дерьмо!

На Верлена

Полено

СКЕРЦО ВТОРОЙ ЧАСТИ СИМФОНИИ ЛЯ МИНОР

Жестокая же страсть ушла
Лишь потому, что дверь отверста.
Да, зелена и не безвестна
В те дни душа моя была!

А виноват, твердят, абсент,
С которым рюмку пропускает
Нетрезвый волхв - да-да! - в обед
В честь Девы Пресвятой, бывает.

Жорж Изамбр

ОТРЫВОК ИЗ "ЮНОЙ ФРАНЦИИ"

А Верлен приверженец рутины,
Полную он рифму обожает,
Но мы вырвем из сей гнусной тины
Все стихи, которые рожаем.
Из Верлена сыплется песок,
Он срипит, как древний дилижанс!
Хватит! Мы дадим ему урок!
Встань, Рейно, восславим декаданс!

На стекле окна прозрачном...

Thu, 09 Apr 2009 23:11:01 GMT

Сердцу, может быть, легко
Исчезать и быть иначе
Н.Пилявский

На стекле окна прозрачном
Чертят синие листы
Что-то в одеянье мрачном -
Ангел бледный, это ты?

Ты пришел сюда, мой мальчик,
Чтоб погибнуть нам вдвоем.
Мы с тобою, бледный мальчик,
Гимн Господний пропоем,

А затем окна прозрачность
Уталит мою печаль.
Только сердце шепчет мрачно:
"Ангела Господня жаль".
Апрель 2009

Духовность

Sun, 05 Apr 2009 01:43:00 GMT

Последнее время меня постоянно преследуют разговоры о духовности, как назойливые мухи все время они норовят сесть мне на глаза, а прочие, особенно жирные, активные и желающие укусить - это мухи русской духовности. Русские решительно отказывают в духовности другим нациям, стремясь монополизировать свое мушиное сокровище, но даже детям и идиотам известно, что привлекает мух... Впрочем, эти "бездуховные" народы вовсе не собираются оспаривать данную ценность и в своих словарях пишут это слово с пометкой - рус.
Что же представляет собой эта русская духовность? Как правило это православие (кстати, некоторые духовные лица смело признают все прочие религии и даже христианские конфессии сектами), на котором держится идея русского мессианизма и лимитарности, а так же особый почет нищим духом; интеллегентское (тоже русское слово, в отличии от немецкого Intellekt или английского intellectual person) преклонение перед мужиком как персонификацией народа-богоносца, а также интеллегентско-мещанское ханжество, которое вполне может поспорить с викторианскими наравами, и весьма вероятно выиграет спор; отказ от Красоты, тела, материальной культуры, преданными ревнителями которого являются телеканал "Культура", особенно контингент последнее время собирающийся на программе "Тем временем" во главе с Александром Архангельским, особенно нелюблю екатериненскую помещицу Толстую и Смирнову, очень уж они поморализировать любят, на чужие грешки пальчиком пухлым тыкнуть, не по Божьему закону это, мол... На барыню Толстая похожа, так и думается, приедет с передачи, непременно на извозчике, выйдет во двор, выстроит крепостных девок и начнет им о добродетелях расказывать, а какую-нибудь недобродетельную, может, и высечет...
Пожалуй забыла еще одно премилое явление, на котором эта русская духовность держится и приумножается - система образования. Если русский мужик - персонификация народа-богоносца, то персонификация духовности - русская литература, та самая, толстая желтая книжка с жирными пятнами и репродукциями Васнецова. Она, вместе с учительницей в очках, белой блузке, буклированной юбке "в пол" и слегка грязными волосами, забранными в пучек (существо похожее, на существ населяющих в последнее время программу "Тем временем"), должна раз и навсегда вбить в голову русскому человеку - квинсестенции духовности, логику ответов на задаваемые вопросы, какающиеся всех сфер общественно-литературной жизни, что делает с большим успехом и удовольствием.
Говоря о состовляющих русской духовности, мы еще не дали ей определения... Духовность есть особая форма жлобизма.

Из чужих стихов... или немного смеховой культуры

Wed, 18 Mar 2009 23:19:46 GMT

[Барышне]

Нет в кармане твоем ассигнаций?
Прогнала ты изменщика-мужа? –
Не грусти.
Пьерлуиджи Рагацци
объяснит, что бывает и хуже...

(с) Пьерлуиджи Рагацци

Юлиуш Словацкий

Wed, 18 Mar 2009 12:48:57 GMT

Мой не совсем верный перевод изумительнейшего стихотворения лучшего польского поэта.

***
Ангел огнистый - мой ангел левый
Пошевелил любви давней струны.
С тобой туда - где чаек строй белый,
С тобой в снеговые сибири труны,
Где ветра голос, как вой гиены,
Где ты пасешь на могилах рены.

Из моего гроба лилея растет,
Могила как белая чаша прекрасна,
По ночи свет из-под крышки льет
И звоны тихой души - прекрасны.
Ты скажешь свету тому погаснуть,
Музыке смолкнуть - душе угаснуть...

Ты тоже одна на сапфир святой
Молишься громко - а с твоих влас,
Как диаманты - одна за другой
Звезды молитв - ждут неба прекрас.

Оригинал:

***
Anioł ognisty - mój anioł lewy
Poruszył dawną miłości strunę.
Z tobą! o! z tobą - gdzie białe mewy,
Z tobą - w podśnieżną sybirską trunę,
Gdzie wiatry wyją tak jak hyjeny,
Tam, gdzie ty pasasz na grobach reny.

Z grobowca mego rosną lilije,
Grób jako biała czara prześliczna,
Światło po nocy spod wieka bije
I dzwoni cicha dusza - muzyczna.
Ty każesz światłom onym zagasnąć,
Muzykom ustać - duchowi zasnąć...

Ty sama jedna na szafir święty
Modlisz się głośno - a z twego włosa,
Jedna za drugą - jak dyjamenty
Gwiazdy modlitwy - lecą w niebiosa.

Стихотворение взято с сайта http://www.juliuszslowacki.grupaphp.com/index.php

Грядущие гунны. Из одного разговора...

Sat, 28 Feb 2009 10:12:18 GMT

- Бог умер. (Ницше)
- Но с мертвым Богом тоже можно танцевать, герр профессор! (Пилявский)

- "Сколько богов... было... и кто они сейчас...и наш христианский вселенский владыка забыт, потерян в строчках кодов программ, телевещаний, уличной сырости, в шуме машин и смоге труб заводов... Он вроде есть, а вроде и нет... И Дарвин там что-то рассказывает, и Ньютон дал начало новой волне физики... и Генетика, игры в бога в медецинских палатах... Увелечение рождения и всеобщей слабости населения от благ цивилизации... Что ты можешь сделать без света и отопления? Вот и вот то, что как минимум половина вещей отпадает, да и проблем новых сыпится... Прогресс, а бог - это уже история... немножко скорбно... немножко..."

- А боги... История ли? Многие, да, но посмотри на воинствующего Аллаха, он, как прежде жестокий и мстительный Адонаи, требует поклонения и жертв. Даже Христос в этой ситуации начал шевелиться, впрочем, наверное, это все же танец трупа.

- "Аллах... он молод, а народ ещё "тёмен"... Аллах, и он будет танцевать с пышногрудыми гуриями в неоновом свете ночного Тегерана... Но просто, знаешь, там где деньги крутятся, где власть - не грех и костями потрясти и, вывернувшись в пошлой позе, воздушный поцелуй своему врагу послать, и песнь любви к нему спеть..."

- Нет, думаю его труп будет тоскать по танцполу маленький вертлявый поэт, гурии для героев, а не для трупов. Но думаю он еще спляшет сам на наших европейских костях и в храмах пророка Иса. Мы умирающий вид, нас следует занести в красную книгу, а потом показывать маленьким черным магометанам на уроках истории или биологиии - такими были они, великие язычники, которых берем мы в пример, а маленткие черные магометане будут округлять свои узкие глазки и говорить: "Разве могли они быть такими уродливыми?!". Впрочем, во мне говорят фантазии культурного человека, в гуннах все же была европейская кровь, в них всегда была тяга к греху, они не уничтожили ни Рим, ни его статуй, ни его книг, а эти варвары сотрут все воспоминания о нас, сожгут наши книги и сбросят наши колокола, "Дьявол водил его рукой - скажут они - и имя этому дьяволу, пророк Иса".

- "Тебе кажется, что петля масульманства стиснет нашу шею? не думаю... бог умирает - крепнет атеизм... и они уже тогда будут драться не с неверными , а с безбожниками..."

- Мусульманство делает это очень умело, молодые боги всегда хорошо управляются с мечем и веревкой... В любом случае с нами. Возмможно, для меня они новые варвары, более страшные, чем покорители Рима, варвары, чуждые моей культуры, а значит всякой культуры. Это страх культурного человека перед варваром, одетым в шкуру. Он вызывает одновременно страх, брезгливость и презрение. Ни какой ненависти, это слишком сакральное чувство. И ни какой зависти к его живучести. . Мы умрем стоя у городских врат, как римский солдат в Помпее, которого забыли снять с поста.

Солдат был достоин восхищения Шпенглера,
Солдат Шпенглер достоин нашего восхищения,
Будем ли мы удостоены восхищением?..

P.S. В.Брюсов "Грядущие гунны"

Где вы, грядущие гунны,
Что тучей нависли над миром!
Слышу ваш топот чугунный
По еще не открытым Памирам.

На нас ордой опьянелой
Рухните с темных становий -
Оживить одряхлевшее тело
Волной пылающей крови.

Поставьте, невольники воли,
Шалаши у дворцов, как бывало,
Всколосите веселое поле
На месте тронного зала.

Сложите книги кострами,
Пляшите в их радостном свете,
Творите мерзость во храме, -
Вы во всем неповинны, как дети!

А мы, мудрецы и поэты,
Хранители тайны и веры,
Унесем зажженные светы
В катакомбы, в пустыни, в пещеры.

И что, под бурей летучей,
Под этой грозой разрушений,
Сохранит играющий Случай
Из наших заветных творений?

Бесследно все сгибнет, быть может,
Что ведомо было одним нам,
Но вас, кто меня уничтожит,
Встречаю приветственным гимном.

Fri, 20 Feb 2009 00:16:29 GMT

Я узнала Чюрлениса у Вяч. Иванова, под чарующие тягучести скрябинского ноктюрна, картины его, ядовитыми своими шипами первозданных цветов, впились в мое сердце и отравили своей сладостью, позже мне удалось услышать гудящие вьюжности балтийского моря в его музыке и полюбить их уже навсегда...

Бенуа писал: «Для меня безумие Чюрлениса — лишь прыжок в бездну с очень высокой вершины, на которой он находился; лишь стоя на ней, он мог видеть те грандиозные явления, которые он понимал сердцем, но которые не мог понять умом (...) Все произведения Чюрлениса полны жажды счастья, бесконечной любви, и в то же время в них всюду виден какой-то ужас перед неописуемой грандиозностью высших сил, перед их (кажущейся) жестокостью».

Вот единственное его изумительное стихотворение, которое мне удалось найти.

Любовь — это восход солнца, полдень
долгий и жаркий, вечер тихий и
чудный. А родина его тоска.
Любовь — это старая песенка.
Любовь — это качели радуги,
подвешенные на белых облаках.
Любовь — это мгновение блеска
всех солнц и всех звезд.
Любовь — это мост из чистого золота
через реку жизни, разделяющую
берега «добра и зла».
Любовь — это крепкие белые крылья.
Любовь — это старый сосновый лес
в жаркий полдень, это отдых в лесу
под убаюкивающий шум сосен.
Любовь — это дорога к солнцу,
вымощенная острыми жемчужными
раковинами, по которым ты должен
идти босиком.

Помнишь ли ты море, черный закат?
...Слышишь, как шумят волны?
И играют, и поют. Помнишь?
А большие волны помнишь?.. Помнишь,
какой шар света ты принесла
мне тогда, когда я еще не знал тебя?
Говори со мной, говори много, часто,
как говорила еще до нашей встречи.
И всегда держи в своих ладонях
этот великий огонь...

...Помни, что исполнятся все наши
желания, все мечты. Счастье с нами,
а если судьба слегка мешает и стесняет,
то уж такая у нее привычка...
Я вижу, как горят твои светлые глаза,
как мысль твоя летит метеором,
и, ощущая бескрайнюю радость,
свято, твердо верю, что серость, жалкая
проза никогда не проникнут в наш
Дом. Ты будешь оберегать наш Алтарь,
ты, чудесная моя Жрица! Вся наша
жизнь сгорит на жертвеннике Вечного
и Всемогущего искусства. И скажи —
разве не мы самые счастливые люди на свете?

Я полечу в очень далекие миры,
в края вечной красоты, солнца и сказки,
фантазии, в зачарованную страну,
самую прекрасную на земле. И буду
долго, долго смотреть на все,
чтоб ты обо всем прочитала в моих глазах...

Стихотворение взято с сайта : http://www.newacropolis.ru/magazines/6_2004/Slush_kar_Churlenius/
Хороший сайт, посвященный Чюрленису , http://ciurlionis.licejus.lt/MKC_Tapyba.htm

там же можно скачать немного его музыки.

Мне снился грустный Ангел белоснежный...

Wed, 18 Feb 2009 03:58:22 GMT

Мне снился грустный Ангел белоснежный
С улыбкой сожаления в глазах,
Я с ним дышал одной печалью нежной,
Я видел бледный рай в его слезах.
Он мне являлся в разные мгновенья
И свет храню я этих беглых встречь...

Мой возлюбленный поэт, К.Бальмонт

Ольга Арефьева, группа "Ковчег" и перфоманс-группа KALIMBA.

Wed, 11 Feb 2009 00:51:16 GMT

Переводы

Tue, 13 Jan 2009 15:19:01 GMT

Мой перевод Эгара Алана По "Ленор"

Сосуд разбился золотой! - дух вышел навсегда!
Душа из вод Стигийских рек не выйдет никогда: -
Гюи Де Вир не прячь слезу! Сейчас иль никогда!
Ленор могильная плита лжет о любви былой
Пролейся ж похоронный звон, обряд твори святой
Гимн лживый королей пропой для девы молодой
Для той, что дважды умерла, умерши молодой.
Лжецы, в ней гордость прокляня, в ней роскошь возлюбив,
Когда болезнь уж в ней жила, вы смерть благословив,
Холодным блеском ваших глаз, горящих клеветой,
Вы сможете ль молитвы петь, творить обряд святой
О той, что умерла светло, умерши молодой?
Peccavimus: нет скорби в вас! Лей песни похорон,
Душа, что в мир ушла иной, не слышит фальши звон!
Линор, надежду в руки взяв, ушла в немую даль
Невестой было то дитя, на чьем челе печаль –
Была прекрасна и мила, чей светел тихий прах
Жизнь дышит в золоте волос, но смерть в ее очах
Безмолвна жизнь на волосах, лишь смерть в ее очах
«Прочь! – прочь!» - святою смущены, глаголят духи бездны
Из ада прочь, лети скорей, в чертог небес созвездный,
От стонов, жалоб ввысь лети, где правит Царь Небесный.

Молитва

Tue, 09 Dec 2008 23:08:54 GMT

Господи Боже, склони свои взоры
К. Бальмонт

Мы хлеба просили у Бога,
И не было хлеба для нас
Лишь в хижине ветхой, убогой
Был слышен молитвенный глас
Старушечьей тихой печали
О сыне что в море погиб,
Но лики святые молчали
О царстве русалок и рыб.
Мы счастья просили у Бога,
И не было счастья для нас
И только в трактире убогом
Светился на столиках газ
И только как пытка тянулась
Жизнь тех, чьи встревожены сны
Лишь этих людей не коснулось
Благое дыханье весны.
Мы смерти просили у Бога
И не было смерти для нас
И только над зимней дорогой
Плыл месяц, и месяц не гас.
И только добравшись до края
Пустынной уснувшей земли
Мы молим, в желаньях сгорая,
Господь, нашим просьбам внемли!

Август 2008

Посвящения

Tue, 09 Dec 2008 22:44:43 GMT

Пока я пишу, уже настала ночь.
Звезды не падают в мой сад -
у меня больше нет сада.
К. Бальмонт

Мой милый друг, от ваших слов мне делается очень и очень больно, но как-то еще душевно и светло. Ваша любовь согревает мне сердце, ставшее за последнее время пожелтелым и жестким, как прошлогодняя высохшая трава, и только вы, доброе солнечное дитя, умеете оставаться живым и веселым, несмотря весьма сложные и даже мучительные для вас обстоятельства. Вечное Дитя, любящее Любовь, вы так радуетесь живому, что и я снова научаюсь его любить, вы так радуетесь свету, что и я здесь, на Севере чувствую его тепло, но прячась в своих серых каменных зданьях, мои глаза еще не могут раскрыться ему и смотреть на него без боли.
Вы говорите у вас «нет больше сада», мой дорогой, у вас будет самый прекрасный в мире сад, и даже такой которого в мире нельзя замыслить. И я приду к вам, если вы будете добры и мне это позволите, чтобы теплым солнечным утром отпускать диковинных радужных птиц, а вечером в ваш сад обязательно «будут падать звезды».

Июнь 2008

Morgenrote

Tue, 09 Dec 2008 22:28:13 GMT

О. Шпенглеру

Когда ребенком я плакал украдкой по ночам, чтобы
никто не заметил, и когда у меня не бывало слез, я
все время выговаривал одно слово, звучание которого
напоминало мне последний всхлип: «Morgenrote».
О. Шпенглер

I
Есть час до рассвета, самый прекрасный и страшный час, когда мир спит, когда все погружено в бездну молчания. В этот час чувствуешь себя господином мира, ибо ты один неподвластен сну, и в душу закрадывается самое коварное из всех желаний, мечта о том, чтобы мир никогда не проснулся, чтобы солнце никогда не взошло, чтобы вечно быть одиноким. А когда солнце начинает свой путь и небо окутывает золотисто-розовая дымка зари, то все еще молишь солнце «Уходи! Умри! Умри!». Но солнце восходит глухое к молитвам. Страшно и красиво теряет человек власть над миром, бесконечный покой и свое одиночество.

II
В слезах провожу я свои ночи,
Скрываясь проходили дни моей юности,
Но неизменным спутником моим остается
Всхлип замерзающего солдата, мой всхлип –
Имя страшной богини на устах мертвеца,
На моих устах:
Morgenrote!

Песни снежного мира

Thu, 30 Oct 2008 14:12:37 GMT

Мертвые короли
I
Баллада

Под северным небом напевами грусти струился прозрачный ручей,
И слушали песню о холоде замка все духи туманных ночей.
Жила королева, спала королева в ущелье высокой скалы,
Где косы ее вслед вершинам белели, а губы как сердце (роза) алы.
Спала много лет побелевшей от горя та, что умерла молодой –
Ее красота и изящные речи для всех обернулись бедой.
Король благородный, лукавым обманут, почил пораженный в бою,
Он в первый день свадьбы на брачной постели оставил невесту свою.
А Дьявол коварный, принявший обличье убитого им жениха,
Явился к охваченной горем невесте, но спас ее крик петуха,
Рассеялись чары, и враг пораженный, открывший свой истинный лик,
Скривился от боли распятьем сожженный, что ею творилось в тот миг.
Бог внял милосердно молитвам невесты, что к мертвому ласково льнет –
Все замерло в замке, все умерло в замке, покрыл все узорами лед
С тех пор королева на брачной постели лежит, холодна и бела
И алая роза у замка в ущелье от этой любви расцвела.
Под северным небом напевами грусти наполнен сребристый ручей,
И полны печали о мертвой невесте все духи туманных ночей.

14 февраля 2008.

II
***

И трижды краше будешь ты средь них,
Красавец бледный, белый мой жених!
Ю.Балтрушайтис

В темном замке, где лишь тени,
Тени слушают меня,
Я плету, плету без лени
Роз венок для короля.
Пусть на траурной постели
Оттенит он бледный лик,
Потерявшего в метели
Свою душу, боль и крик/жизни миг.
Колет пальцы одичалый
Кровью налитый цветок.
Я отрежу в день печали
Мертвых кудрей завиток
Пусть в окно стучатся ели,
Ели, чтоб пугать меня,
Я на траурной постели
Лоб целую короля.

Апрель 2008.

III
Баллада о рыцаре.

О, слышал ли, путник, ты в чуждом краю
Печальней и слаще напева,
Чем в рейнских волнах, про невесту мою
Поет луноликая дева.
В них рыцари гибнут, услышав сей глас,
Оставив коня и доспехи.
Тебе я поведаю страшный рассказ,
О, путник, не ради утехи.
Теперь берегись по вечерней заре
Волной любоваться звенящей –
Как сумрак укутает лес на горе,
Появится рыцарь блестящий.
Он будет бродить, охраняя покой
Когда-то моей королевны,
Пытаясь закрыть свою рану рукой,
Чьи пальцы пленительно гневны.
Он братом мне был, этот славный герой,
В бою добывающий злато
Он деву увидел вечерней порой,
И дрогнуло сердце у брата
Была эта дева невестой моей,
И тож, королевского рода
Так честь предпочла она жизни своей,
Войдя в Рейна бурные воды,
И чистую деву укрыла волна,
И дальше поток побежал
Брат дланью железной, что скорбью полна,
Вонзил в свое сердце кинжал.
С тех пор обречен он на тысячу лет
Не ведать покоя души
И бродит по брегу стонущий скелет
И вторят ему камыши
О, слышал ли, путник, ты в чуждом краю
Печальней и слаще напева,
Чем в рейнских волнах, про невесту мою
Поет луноликая дева.
В них рыцари гибнут, услышав сей глас,
Оставив коня и доспехи.
Тебе я поведал сей страшный рассказ,
О, путник, не ради утехи.
Июль 2008

Посвящения

Mon, 13 Oct 2008 00:13:24 GMT

I
Бальмонту

Я быть хотел бы тихим,
Тихим и вам покорным,
Но я обижен счастьем
И от того поэт.
Я жить хотел бы с вами
В тихом и светлом доме,
Чтоб вы теплом душевным
В сердце зажгли огонь,
Чтобы из глас катились
Тихие слезы счастья,
Чтобы в саду тенистом
Слышен был детский смех,
Чтобы был ветер сильный,
Чтобы стучался в окна,
Чтобы был вечер долог,
И от того хорош.
сентябрь 2006.

II
От живого к умершему
К. Бальмонту
"К нему, к нему, далекому навек"
К. Бальмонт
О, ангел радостный, о, светлый вестник рая,
Скажи ему, что я его люблю,
Что отзвук сладостный таинственного края
Я каждое мгновение молю.

Скажи ему, что я земле чужая,
Что нежных песен вечна благодать,
Что, мутные зрачки во мгле сужая,
Я друга в нем пытаюсь угодать.

О, ангел сладостный, о, вестник златокрылый,
Незнающий несчастия, молю! -
Неси мой возглас радостный на берег стылый,
Скажи ему, что я его люблю!
сентябрь 2008

Песни Nodland'а

Thu, 29 May 2008 15:30:50 GMT

Колыбельная.

Сегодня я пришла целовать твои глаза, потому что я - Сон. Я вознесу тебя на небо в теплые объятия солнца, и там ты сгоришь, чтобы избавиться от кошмара пустого дня и одинокой ночи. Забудь o призванных тобою душах, скоро, очень скоро, через мгновение они умрут вместе с тобой, как все сладострастные желания, порожденные страхом.
Сегодня я пришла целовать твои руки, потому что я - Сон. Даже видения должны преклониться прел страданиями слабых душ. Твои руки теперь в моих, я касась губами их воска - они больше не будут дрожать. Так, переплетя свои пальцы с твоими, я поведу тебя между мерцающими огнями звезд, чтобы ты не потерял дороги к луне, чья кожа покрыта серебристым пеплом забвения. Скоро, очень скоро, через мгновение ты вдохнешь потоки лунного праха, и тогда ты забудешь, что значит осязать боль и бояться своего страха.
Сегодня я пришла целовать твои губы, потому что я - Смерть. Я вдохну в тебя счастье покойного сна. Закрой глаза, я буду петь тебе вьюжные песни северного ветра. Скоро, очень скоро, через мгновение я унесу тебя в древнюю ледяную страну, там, в палатах Широкого Блеска, выстроенных из замерзших слез альвов, ты будешь спать на моих коленях, ничего не помня о боли, страхе и одиночестве, ты будешь знать лишь покой и древнюю песнь снежного мира.

Inferno

Wed, 21 May 2008 16:58:16 GMT

День Св. Валентина.

В День Святого Валентина
Ненависть в душе храня
Режут вены херувимы,
За собой меня маня.
Кто-то бледный, нелюбимый
Херувимами распят,
И пульсирует змеиный
Вместо крови в жилах яд.
Скрипка бьется, скрипка плачет,
По смычку струится кровь,
Эта кровь ничто не значит -
Умерла вчера Любовь.

Февраль 2006.

Мара.

В мучительно-вечной попытке уснуть
Мара без сна мне села на грудь,
В беззвездной ночи глаз не сомкнуть,
Стонет душа, просится в путь.
Пламя свечи дыханьем согнуть –
Чтоб отыскать разделения суть,
Чтобы глазам в зеркалах утонуть,
Чтоб душу свою из стекла не вернуть
Нужно найти в них болотную муть.
Мара, сдави мою бледную грудь,
Чтоб умереть без него, чтоб уснуть.

Июль 2006.

Inferno

Wed, 07 May 2008 21:39:29 GMT

Немертвые.

«И если бы огонь упал на нас, мы бы рассыпались как пепел,-
но даже огонь утомили мы. Все источники иссякли и даже
море отступило назад. Земля хочет треснуть, но бездна не
хочет поглотить! «Поистине мы слишком устали, чтобы
умереть; и мы еще бодрствуем и продолжаем жить в склепах».
Ф. Ницше "Так говорил Заратустра"

Неспособные жить не способны умереть,
Немертвые, видят они чрез толстые стекла,
Приходиться им бояться и живых и мертвых,
И те и другие враги их, ибо чужды они всех миров,
Прячутся они, жалкие, в старых книгах
И пыльных углах зашторенных окон,
Солнце жжет их глаза, а луна разъедает кожу.
Равно жаждут они жизни и смерти,
Но ни то, ни другое не дает им благословения,
Видят они самых тайных существ,
Но не способны увидеть подобных себе,
Ибо нечего сказать немертвым друг другу.
Так, жаждущие иных, находят они
Лишь одиночество заброшенных домов
И сумрачность родовых склепов.
Можно увидеть их тень за кладбищенской повиликой
И услышать их пение в тишине ветра,
Но нельзя разглядеть лица их и разобрать их слов.
В жалобных стонущих звуках поют они скуку,
Ибо не знают они ничего кроме страха,
С ненавистью прячутся они от живых
И с завистью бегут от мертвых.
Ничего не исправят они в безвременье,
Проклятые собою за гордыню и безразличие.
И только Бог спасет их…

Декабрь 2006

Манифест. Декаданс сегодня

Tue, 06 May 2008 16:48:43 GMT

I
О декадансе, традиции и подражании.

Юноша бледный со взором смущенным!
Если ты примешь моих три завета,
Молча паду я бойцом побежденным,
Зная, что в мире оставлю поэта .
В.Я. Брюсов

Можно ли говорить о декадансе сегодня? Если свести вопрос к изначальной его форме и символистам, то ответ однозначен - нет. Это дитяэпохи, принадлежать к которой нам, увы, невозможно, мы слышим лишь ее отголоски, ее стозвучное эхо. Эпоха соц. реализма, сюрреализма и постмодернизма, склоняющегося теперь к дада, наложили неизгладимую печать на искусство, жизнь и жизнь-в-искусстве, но мы можем в меру наших малых сил продолжать его традиции, помнить заветы, данные нам жрецами Вечного и Всемогущего Искусства, не оглядываясь, конечно, назад и не повторяя за Кросби, глупого
Мне кажется, я понял Вас, Бодлер,
Со всею извращенностью манеры,
Со всею ненавистью к скучным будням,
Велевшею зловещего искать
Там, где крадется привиденье ночи,
Чтоб заманить Ваш возбужденный мозг
В тончайший лабиринт дурной любви,
Раскаянья, смятения и всех
Коловращений скорби мировой.
В моей душе стоит Ваш черный флаг.
Мое разочарованное сердце
Вы сделали своим печальным склепом.
Мой ум, когда-то девственный и юный,
Теперь - болото, грязная утроба,
Чреватая мерзейшим из плодов,
Гнуснейшим из существ, гермафродитом -
Цветами разложенья, Fleurs du Mal.
Из своего сердца негодно делать склеп, в нем должно жить Искусство новое, великое, и помнящее свое прошлое - свои истоки. Должно еще скромно и гордо нести потрепанное знамя, которого некогда касались губы Оскара Уайльда и Артюра Рембо, Константина Бальмонта и Юргиса Балтрушайтиса, которое щекотало холодеющее дыхание всех фаустовских душ, какими были мучительный философ Ницше и вечноумирающий Шпенглер, но нельзя превратить его в траурное покрывало, коим накрывают истлевающие гробы, превратить его в «черный флаг», стоящий в вакууме грубой души. Оно должно трепетать на свежем холодном ветру, несущем в себе наслаждения и болезни нового дня.

II
О Красоте и Искусстве.

Вся наша жизнь сгорит на жертвеннике Вечного
и Всемогущего искусства. И скажи —разве
не мы самые счастливые люди на свете?
М. Чюрленис

Красота есть жизнь, но жизнь не всегда Красота, для грубых душ она не бывает видна, для того же, чьи глаза устремлены за границы предельного, в бездны Красоты, для того она будет лишь красотой, для того криком своим станет крик на устах ласково-золотистого поэта:
Зачем Ты дал мне душу неземную
И приковал меня к земле?
И тогда он обращается к Искусству, божеству , соединяющему миры отражающие и отраженные, Всемогущему и Всеблагому, как обращался к Нему Скрябин:
О, дивный образ Божества
Гармоний чистое искусство
Тебе приносим дружно мы
Хвалу восторженного чувства
И жизни светлая мечта
Не праздник ты отдохновенья
Когда приносишь людям ты -
Свои волшебные виденья
В тот мрачный и холодный час
Моя душа полна смятенья
В тебе находит человек -
Живую радость утешенья.
И силы павшие в борьбе
Чудесно к жизни призываешь.
Ибо они невозможны для разделения, души грубые видят в Чаше - чашу, но в ней - Кровь. Вслед за святым Альбертом, готова я повторить ""Красота обладает ясностью сама по себе, благодаря которой блистает, будучи прекрасной, даже не будучи никем распознанной"". Жертва Искусству не жертва-гибель, но горение в мистико-любовном экстазе, близком чувственным католикам.
Ничего более не страшно, ибо все прекрасно и слепо, все сливается в горении чувственного экстаза... Если душа красива и зряча, она никуда не может попасть, кроме как в области Красоты, душа же уродливая будет всюду видеть уродство, ибо видит она лишь себя. Души всегда видят только себя и свои отражения в поверхностях , творимого ими, мира...